— Лука, — начал Тим, задумчиво глядя на чашку с ромашковым чаем, — скажи… ты когда-нибудь чувствовал, что ты не сам придумываешь, а… как будто ловишь что-то? Как радио.
Лука кивнул. Он уже знал, что за история последует. Но, как всякий хороший слушатель, сделал вид, что нет.
— Это как будто ты… не создаёшь мысль, а только успеваешь её записать, — продолжал Тим. — Как будто мысли уже где-то есть. Просто ждут, когда кто-то их поймает.
— И вот ты с антенной в голове, — усмехнулся Лука, — бегаешь по дому, ловишь волну?
— Типа того. — Тим улыбнулся. — Сегодня утром мне пришла… очень странная мысль.
— Поделишься?
— Я понял, что почти все знания, которые мы считаем «достоверными», были кем-то «пойманы». Понимаешь? Не вычислены. Не доказаны. А получены как озарение. Как будто кто-то включил фонарик в темноте. На миг. А потом остальные стали смотреть туда же и говорить: «Да, точно! Там есть!»
Лука прищурился:
— Значит, всё-таки радио?
— Ну… или передатчик. Я задумался: откуда вообще берётся знание? Если дойти до самого начала — к тому, кто первым сам понял что-то, без чужих книг… откуда это у него взялось?
Лука поднял палец:
— Из безумия.
— Что?
— Почти все, кто приходил с чем-то радикально новым, в своё время считались сумасшедшими. В лучшем случае — чудаками. В худшем — их сжигали. Или тихо хоронили где-нибудь в подвале истории.
— Да, но ведь они… чувствовали. Улавливали. Видели целое, пока остальные видели только части.
— Именно. — Лука поставил чашку. — Но у этого дара есть цена.
— Какая?
— Ты начинаешь видеть не так, как все. И даже если ты запишешь то, что «увидел», — никто не поймёт. Потому что твоя передача идёт на другом языке. Люди привыкли к словам одного строя, одной логики. А ты говоришь на языке света и связей, которых они ещё не замечают.
— Тогда выходит, нужно быть не только «приёмником», но и… «переводчиком».
— Блестяще, Тим. Именно так. Ты не просто ловишь знание. Ты должен его упаковать — в слова, формулы, образы. Так, чтобы его могли услышать те, кто пока ещё не видит.
— А если не упаковал?
— Тогда ты просто ещё один странный парень, который увидел во сне как устроена Вселенная, а потом проснулся и пошёл варить кофе.
— Грустно.
— Возможно. Но есть и надежда. Иногда приходит тот, кто умеет упаковать. Он не гений. Он — упаковщик. И если он встретит тебя вовремя — знание попадёт в мир.
— Значит, одна голова ловит, другая — переводит?
— И третья — продвигает. Потому что знание, чтобы оно стало «научным», должно пройти ритуал признания. Как в древних племенах: если вождь не благословил — твоё открытие никто не заметит.
— Лука, — Тим нахмурился, — но ведь тогда выходит, что главное не знание, а статус?
— В этом мире — да. Поэтому настоящая революция начинается не в умах, а в сердцах. Когда ты не просто понимаешь новое, а чувствуешь его, как правду.
— И тогда?
— Тогда ты уже не будешь бегать по миру, доказывая свою гениальность. Ты просто будешь жить по этому знанию. И это знание начнёт менять всё вокруг — через твои действия, слова, через твою тишину.
Тим замолчал. Где-то внутри будто щёлкнул выключатель. И стало… светлее.
— Знаешь, — сказал он, — я ведь иногда чувствую, что что-то есть. Там, за гранью. И оно… ждёт. Ждёт, когда я буду готов принять.
Лука кивнул:
— Оно всегда ждёт. Вопрос в другом: а ты готов?
— Почти.
— Тогда не забудь взять ручку. И батарейки для приёмника.
Тим (закрывает ноутбук, слегка напряжён): — Пытался снова почувствовать. Как ты учил. Пространство, тело, дыхание… Но будто комната сопротивляется. Воздух сухой. Стул неудобный. И как будто я здесь чужой. Ничего не раскрывается.
Лука (вглядываясь в Тима с лёгкой улыбкой): — Потому что антенны не растут на камне. Им нужно тёплое, мягкое, принимающее пространство. Как цветку — почва, в которой безопасно пустить корни.
Тим (вспоминает): — Когда мы в сессии работали, я чувствовал: «здесь мне можно всё». Можно даже просто сидеть молча. Или плакать. Или хихикать без причины. И никто не скажет: «Ты странный». Это и есть пространство?
Лука (кивает): — Это одно из самых важных его свойств — разрешение быть. Таким, какой ты есть сейчас. Без ожиданий, без оценок, без давления «что-то срочно делать».
Тим (задумывается): — А дома я сам себе этого не разрешаю. Как будто у меня внутри стоит охранник, который шепчет: «Так, давай без глупостей. Никакой уязвимости. Только функциональность».
Лука: — Это старый надсмотрщик. Он вырос из прошлого опыта, где чувствовать было небезопасно. И теперь он охраняет твою крепость. Но, увы, она не предназначена для жизни. Только для выживания.
Тим: — И как же быть? Что делать, чтобы антенны начали раскрываться?
Лука (мягко): — Создать пространство заботы. Иногда — физическое. Иногда — внутреннее. Например, можно начать с простых вещей: Поставь кресло туда, где тебе уютно. Налей себе чай, запах которого тебе нравится. Выключи яркий свет. Включи мягкую музыку. Открой окно, если хочется воздуха. И — самое главное — скажи себе: «Мне разрешено чувствовать всё, что чувствуется. Без цензуры».
Тим (смеётся чуть смущённо): — Прям как будто я себе устроил мини-церемонию…
Лука (с улыбкой): — Так и есть. Каждый раз, когда ты создаёшь пространство, в котором себе можно, ты проводишь маленький ритуал возвращения к себе. И чем чаще ты это делаешь, тем легче твоим «антеннам» чувствовать. Ты словно поливаешь их доверием.
Тим (после паузы): — Получается, пространство — это не просто место. Это настройка. Как если бы я делал комнату и для себя, и для своей уязвимости.
Лука: — Именно. Это и про внешний уют, и про внутреннюю атмосферу. Про то, чтобы твоя уязвимая часть — та, которая чувствует, которая знает, что важно — поняла: «Я здесь в безопасности. Меня здесь не осудят. Я могу расти».
Тим (тихо): — Спасибо тебе. Кажется, я наконец понял… что пространство — это не то, куда я прихожу. А то, что я создаю внутри и вокруг, чтобы мог раскрыться.
Лука (тихо и с теплотой): — Твои антенны уже настраиваются, Тим. Слышишь? Они начинают улавливать жизнь.
Тим (ворочает в руках чашку, не глядя): — Бывают дни, когда вообще ничего не чувствую. Не грусти. Не радости. Даже музыка будто глухая стала. Всё внутри — как в вате. И я понимаю: надо бы что-то менять… а не знаю даже, с чего начать. Потому что… не чувствую, за что ухватиться.
Лука (внимательно): — Это как пытаться поймать радиосигнал, когда у тебя нет антенны. Можешь хоть до утра крутить ручку настройки — тишина. Шипение. Обрывки чужих голосов. А сигнала нет. Потому что нет приёмника.
Тим (задумчиво): — Антенна… — И ты хочешь сказать, что в человеке антенна — это… тело?
Лука (улыбаясь): — Тело, ощущения, дыхание, пространство вокруг. Все наши чувства — это и есть антенны. Через них мы ловим сигналы от мира. И от самих себя тоже.
Тим (с сомнением): — Но ведь иногда… оно как будто “выключено”. Из-за усталости. Или таблеток. Или просто потому, что не хочется чувствовать. Потому что больно. Или страшно.
Лука (тихо): — Конечно. Иногда антенны мы сами выключаем. Потому что то, что приходит по сигналу — слишком острое, слишком тяжёлое. И тогда притуплённость становится защитой. Как пелена. Или броня.
Тим: — Но если броня защищает… зачем тогда я должен от неё отказываться?
Лука (глядя в окно): — Броня защищает — от боли. Но она защищает и от радости. От близости. От смысла. От вдохновения. С бронёй ты как в скафандре в собственном доме. Безопасно? Может быть. Но жить там — невозможно. Только существовать.
Тим (вздыхает): — И что же делать, если я “в скафандре”? Сразу его снять не получится. Холодно. Страшно.
Лука: — И не нужно сразу. Достаточно сначала найти антенну. Почувствовать, где в теле хоть слабенький сигнал. Может, тепло в ладонях. Или покалывание в пятках. Или стул, на котором ты сидишь. Пространство. Ты сейчас где? На чём сидишь? Что за спиной? Что вокруг?
Тим (оглядывается): — Диван… стена… окно… Угу. Есть. Ощущения немного просыпаются. Как будто я возвращаюсь… в комнату, в тело.
Лука: — Вот и антенна. Пока слабая. Но настоящая. Через неё ты начнёшь ловить сигналы. А потом — разбирать их. Что это? О чём это? Куда ведёт?
Тим (тихо улыбается): — То есть не надо торопиться «исправляться». Сначала — почувствуй. Просто почувствуй.
Лука: — Именно. Без чувств нет движения. Представь корабль без приборов. Неважно, как мощны моторы — если ты не знаешь, где ты и куда идёшь, можешь крутиться на месте годами.
Тим (вздыхает — легко): — Спасибо. Ты, как всегда, всё объяснил так, что стало… не страшно.
Лука (с доброй усмешкой): — Потому что ты уже начал чувствовать. А значит — сигнал пошёл.
Тим (нахохлившись, как воробей после ливня): — Ты знаешь, Лука, я тут был у одного специалиста… Ну как… специалиста. Вошел, а там… всё чужое. Диван — как из кабинета школьного психолога, только тверже. Запах — как в поликлинике. И взгляд — сканирующий. Я сел, но чувствовал себя будто на экзамене. Хотел поговорить, а тело говорило: «Давай сбежим».
Лука (улыбаясь понимающим взглядом): — Да, Тим. Бывают такие кабинеты, где даже слова звучат на цыпочках. Потому что всё там говорит: «Это не для тебя. Это — мой порядок, мои правила. Сиди ровно и не моргай». А ты ведь пришёл не за дисциплиной, а за тем, чтобы… развернуться. Как птица, которой впервые открыли клетку.
Тим: — Вот! Я бы, может, и сказал что-то важное… Но не смог. Как будто рот замкнуло. А потом чувствовал себя виноватым. Будто не смог “быть хорошим клиентом”.
Лука (мягко): — Потому что ты вошёл в чужое пространство, а не в своё. Представь: ты заходишь в сад. Один сад — с табличками “Не трогать! Не топтать! Не есть с дерева!”. А другой — тихий, с тёплой лавкой, и в воздухе — запах печёных яблок. В каком ты бы начал говорить о настоящем?
Тим (смеётся): — Я бы во втором не только говорил, я бы там жить остался! Но разве это так важно — кресло, лампа, цвет стен?
Лука: — Это важно не само по себе. А потому, что всё это говорит: «Ты здесь главный». Процессинг ведь не про то, чтобы специалист играл роль дирижёра. Это скорее — как если ты пришёл в зал с инструментами, а я просто поддержал тишину, в которой ты впервые услышал своё собственное звучание. И только ты решаешь, какой будет музыка.
Тим (задумчиво): — Значит, не только слова лечат. Пространство лечит тоже?
Лука (глядя в окно): — Пространство — как сцена. Хороший процессор — не актёр, а осветитель. Он помогает тебе высветить то, что давно в тени. Но чтобы ты захотел туда смотреть — нужна безопасность. И ощущение, что здесь всё для тебя. И если ты скажешь: “Я не хочу сегодня говорить. Я просто хочу молчать” — пространство скажет: “Хорошо, молчи. Я с тобой”.
Тим (тихо): — Хочу такое место. Не только у тебя. А вообще в жизни.
Лука (улыбается): — Тогда начни с себя. Сделай своё внутреннее пространство таким же тёплым. Где ты сам себе — не судья, а друг. Где можно не торопиться. Где можно расплакаться — и никто не придёт чинить. А когда ты научишься быть таким для себя — ты и для других станешь таким пространством. А это уже и есть терапия. Без слов. Просто присутствием.
В работе с клиентами я довольно часто сталкиваюсь с тем, что клиенты в сессии рассказывают истории из прошлых жизней, причем иногда это совершенно фантастические, космические и абсолютно нереальные эпизоды со своим участием. Да я и сам, когда бываю в роли клиента, регулярно погружаюсь в подобные истории, либо нереально древние, либо нереально неземные. Как к этому относиться?
С непривычки, или когда такое случается в первый раз, это несколько обескураживает. Когда я впервые попал в прошлую жизнь, в 1937 год, в момент своей смерти, меня очень поразило то, что я смог “вспомнить” множество деталей, и у меня были очень яркие переживания, как будто все это происходит со мной прямо здесь и прямо сейчас. Самым главным выводом из той истории для меня было получение своего собственного личного опыта, что я не заканчиваюсь со смертью этого моего тела, есть еще что-то за пределами всего этого.
Теперь спустя четверть века, я понимаю, что тот эпизод нельзя воспринимать однозначно, как “эпизод из моей прошлой жизни”. Я теперь немного больше знаю о том, что такое “Я”, и понимаю, что то “Я” из той прошлой жизни не равно “Я” сейчас. Хотя какие-то элементы этих “Я” могут присутствовать и там и здесь. Это область недоказуемых предположений, поэтому достаточно принять факт, что такие переживания у людей бывают. Насколько они реальны, “на самом деле” это было или нет — этого доказать нельзя.
Я смотрю на такие эпизоды как на метафорические. Наш мозг способен создавать любые самые фантастические реальности. И потом проживать в этих созданных мозгом мирах разные события. По сути это просто декорации для тех сцен, где мы встречаемся с другими людьми и миром, делаем свои выборы, и получаем свой опыт. И в конечном итоге важен только этот опыт. Если после проживания эпизода предательства соратников и изгнания с флагманского эсминца межгалактической конфедерации и уничтожения Звезды Смерти ценой своей жизни, я получил некий опыт, и после этого что-то изменилось у меня здесь и сейчас, и это каким-то образом повлияло на мою способность справляться с жизнью здесь в пандемийном 2021-м, все ок. Так работают метафоры. Психоактивные метафоры способны влиять на наше поведение в реальном мире. Измени что-то в метафорическом ландшафте и изменится что-то в поведении. В этот и есть психоактивность.
Так что, что бы не происходило с моим клиентом или со мной в сессии, насколько странным бы это не выглядело, если это изменяет состояние и способности, это приемлемо. И бояться этого нет никакой нужды. “Всё, что происходит в сессии, остается в сессии”. Так что если вы сами не захотите этим поделиться, об этом никто никогда не узнает. Хотя иногда истории бывают достойны пера и жалко, что они канут в Лету…
Человек подобен компьютеру. И в нем одновременно запущены и работают сотни, а может быть и тысячи процессов. Бьется сердце, кровь прогоняется через легкие, насыщается там кислородом и потом поступает ко всем органам тела. Мы дышим, вдыхая воздух, и выдыхая углекислый газ. Трудятся железы, вырабатывая гормоны. Мозг считывает показания всех датчиков, анализирует их, и регулирует сердечный ритм, частоту дыхания, выработку одних гормонов усиливает, других — ослабляет и т.д.. Почти все эти процессы нами не осознаются. Останови один из них и наступит катастрофа…
И еще какие-то процессы я могу контролировать сам, осознанно. К примеру, я читаю книгу, при этом стою у плиты, и слежу, чтобы каша на плите не убежала, и не пригорела, для этого я время от времени ее помешиваю ложкой. В то же время я жду важного для меня звонка по телефону. Еще я временами отвлекаюсь на сообщения из соцсетей.
Это все процессы полезные. Однако у нас есть множество однажды запущенных и забытых процессов. А они, говоря компьютерным языком, занимают оперативную память и отнимают ресурс процессора. В результате производительность системы падает.
Что это за процессы? Например, это незавершенные дела. Однажды я решил выучить итальянский язык, накупил самоучителей и какое-то время даже прилежно занимался. Потом что-то меня отвлекло, и я на какое-то время оставил это занятие, а потом все никак не могу вернуться к занятию. Всякий раз, когда я вижу или слышу что-то, что мне напоминает об итальянском языке (песня по радио, картинки об Италии и т.п.), я вспоминаю, что мне надо бы продолжить изучать язык, но потом опять руки не доходят… Намерение изучать язык есть, под это намерение выделена энергия и ресурсы, но до самого действия руки не доходят. И вот программа висит и пожирает ресурсы впустую.
Таких незавершенных намерений у каждого из нас очень много. И в конце дня я ощущаю большую усталость, а если оглянуться, вроде ничего особенно за день и не сделал… Бывает такое?
У нас есть еще много других видов запущенных процессов. Один из них — это охранительные процессы. Когда-то в раннем детстве меня сильно испугал дядька с усами (это я к примеру). Испуг прошел и забыт, но процесс остался. Как только в моем поле зрения появляется усатый дядька, процесс начинает “звонить в звоночек” — включает эмоции — страх, беспокойство, желание поскорее уйти отсюда. Поскольку я этого не осознаю, это сильно мешает мне адекватно мыслить и действовать в настоящем моменте.
Есть еще много других типов процессов, однажды запущенных и забытых.
Так вот в процессинге мы как раз и занимаемся тем, что обнаруживаем такие процессы и завершаем их, тем самым освобождая ресурсы. Вот поэтому он так и называется ПРОЦЕССИНГ, т.е. работа с процессами.
Кстати, могу поделиться секретом, как самому обнаружить и завершить процессы первого типа — незавершенные дела. Эта техника из книги Френка Гербоди.
Шаг 1. Сядьте и выпишите все-все-все свои незавершенные дела, включая детские (и не только!) мечты. Не торопитесь, потратьте на это хотя бы час, а лучше даже пару-тройку дней. Носите блокнот с собой и как только что-то вспомнили — запишите.
Шаг 2. Разделите все обнаруженные незавершенные дела на те, что вы точно никогда уже делать не будете и остальные.
Шаг 3. Для каждого такого дела проведите ритуал завершения. Например, скажите вслух: “Я отменяю свое намерение сделать “то-то и то-то” и освобождаю свое внимание и остальные ресурсы.” Сделайте глубокий вдох-выдох и вычеркните это дело из списка.
Шаг 4. Из оставшихся дел выберите те, которые вы сделаете чуть позже. Для каждого дела назначьте точную дату и время, запишите себе в ежедневник. Скажите вслух: “Я даю себе обещание, что начну читать эту книгу на следующей неделе, начиная со вторника и завершу ее в течение недели”. И так для каждого дела. Выделите ему время и место в вашей жизни.
Шаг 5. Все остальные дела выполните немедленно.
Это может занять некоторое время, но когда вы закончите этот процесс, вы удивитесь насколько повысится ваша внутренняя энергия и сколько много внимания вернется к вам, и насколько эффективнее вы сможете действовать теперь.
Продолжаем. Прошлый раз мы остановились на том, что когда меняюсь я, неким магическим образом меняется и другой человек, с которым я в отношениях, и в котором мне что-то не нравится, и я бы хотел это изменить, но поскольку так это не работает, я изменил что-то в себе. Мое объяснение этого феномена использует модель ролей.
Роль — это точка зрения, принимаемая для того, чтобы добиться определенного результата, роль определяет что и как мы делаем, чтобы произошло то, что мы хотим.
Подавляющее большинство ролей мы одеваем и снимаем неосознанно. Иногда роли плохо снимаются. Например, когда женщина, начальница на работе, приходит домой и вместо того, чтобы стать женой и матерью, продолжает руководить. Иногда роли бывают неадекватны ситуации. Например, сотрудница в роли провинившегося ребенка, в то время как коллеги хотели бы в ней видеть надежного напарника и специалиста.
Причем эти ролевые взаимодействия у нас зашиты где-то на очень глубоком телесном уровне. Когда я взаимодействую с человеком в роли А, я автоматически надеваю роль Б. Помните знаменитый треугольник Карпмана: жертва-агрессор-спасатель. Вот так и в жизни. Есть роли которые взаимно дополняют друг друга. Такое ощущение, что у каждого человека есть некий стандартный набор ролей, которые используются “на автомате”. Например, такие популярные ролевые пары как охотник-жертва, родитель-ребенок, полицейский-вор, обвинитель-оправдывающийся.
Вот и мы, в наших отношениях занимаем какие-то роли. Роль одного автоматически определяет роль другого. И шаблон поведения этого другого будет определяться этой ролью. Если меня что-то бесит в этом человеке, не меняя ролей этого не изменить. Эта его роль не может не вести себя так. А когда я меняю свою роль, другому приходится подобрать соответствующую ей свою роль, в которой уже может и не быть того паттерна поведения, который вас так бесил. И вот оно — чудо! Изменился я и изменился другой!
Вот поэтому и говорят — хочешь изменить другого — изменись сам. Чтобы другой сменил свою роль, сам сначала сними свою роль и надень другую. Тогда твоему партнеру придется подобрать и надеть другую роль, чтобы вести себя адекватно. Либо (например, если такой роли в его наборе нет) ему придется покинуть сцену, в этой пьесе нет роли для него.
В процессинге можно взять под контроль свои роли, провести их ревизию, ненужные выбросить, завести новые, более адекватные. И, главное, если делать это осознанно, по своему выбору, вы будете гораздо чаще добиваться своих целей, вовлекать других людей в свои игры, а не быть пешкой в играх других.
Жизнь нас время от времени бьет огромным гаечным ключом по голове. Сатурн в Нептуне, Полная луна, магнитная буря, буря на солнце, доллар вырос, пенсионный возраст подняли, масочная истерия.. Да мало ли еще чего… Попадает-то всем, а вот реагируют все по-разному. И тут людей можно разделить на две категории.
Одних эти события очень расстраивают и они воспринимаются ими как удары судьбы. Они сбивают их с ног, вызывают расстройства — психические и физические. Они чувствуют себя жертвами этих всех коллизий, враждебных, злых и несправедливых. Избежать их нельзя, они фатальны и неизбежны. Остается надеяться, что следующий раз повезет, и удар судьбы промахнется, ну или хотя бы ударит по касательной… Вся надежда на бога, религию, родителей, президента, гадалку, счастливый случай…
Но есть и другой тип людей. Вокруг них творится все то же самое, но при этом каким-то неведомым образом, из всего что с ними происходит, даже из самого ужасного, они умудряются извлечь для себя некую пользу. Дождь пошел — хорошо, огород поливать не надо и пыль прибьет в городе, значит дышать легче будет. Посадили на удаленку — здорово, пересмотрю все сериальчики, книжек вон нечитанных накопилось — прочту наконец.
И тут дело даже не в оптимизме. Это что-то более глубокое и мощное. Это ближе к позитивному отношению к жизни вообще. Это когда любое событие воспринимается не из позиции жертвы — “за что мне это всё?”, а из позиции заинтересованного исследователя — “а какую пользу я из этого могу извлечь?”
В жизни всегда есть элемент неопределенности, иногда больше, иногда меньше. Сама по себе неопределенность не убивает, и если к ней относиться с открытым умом и сердцем, она может давать новые, неожиданные, прекрасные шансы.
Кто-то таким уже рождается. А кто-то этому научился. В процессе регулярной психологической работы эта способность постепенно прорастает, сначала как росток из семени, а потом может даже вырасти в могучее дерево, дающее опору и стабильность в жизни.
Не зря же говорят, что жизнь только на 5% то, что с нами происходит, а на 95% то, как мы к этому относимся. В наше время экстремальной высокой неопределенности навык справляться с жизнью в таких условиях становится без преувеличения условием выживания. Даже в чисто физическом смысле, если принять во внимание все эти ковидно-масочные реалии наших дней. Адаптируйся — или умри…
Я живу в трех временах. Одновременно. Первое — это местное локальное время. Это время того места, где я нахожусь прямо сейчас. По этому времени у меня встает и садится солнце, за окном светло или темно, это когда я завтракаю и когда ложусь спать. Сейчас у меня утро, уже не раннее, но ещё не ставшее днем…
Есть время другого человека, с которым я общаюсь. И поскольку он находится почти на противоположной стороне планеты, там уже день заканчивается. Наверное состояние человека в конце дня отличается от состояния в начале дня. В начале дня — планы на день, беспокойство все ли успею, все ли получится. А в конце дня уже картина другая — что-то получилось, что-то уже точно сегодня не получится, а что-то еще можно успеть. И еще впереди вечернее время, время “для себя”. Время удовольствия и развлечения. Или время учебы и самообразования. Или приятное безделье.
И есть еще общее время, в нашем случае это мск. По нему мы согласовываем наши времена. Когда увидимся? Давай в 14:30 мск? Заметано! И уже не важно какое у каждого из нас локальное время, утро или вечер. Общему времени нет до этого никакого дела. И вот так в одной общей согласованной точке времени встречаются два локальных временных потока, сливаются и какое-то время текут вместе, одним цельным потоком…
И есть еще другие три потока времени, которые плывут через меня, иногда независимо, иногда пересекаясь, иногда сливаясь в одно целое. Это мое прошлое, мое будущее и мое настоящее. Вы наверно слышали фразу “прошлого уже нет, будущего еще нет, есть только настоящее”? И так и не так. Так должно быть, для идеального “сферического человека в вакууме”. На самом деле в настоящем моменте у меня мешанина из прошлого и будущего. Из прошлого мои страхи, уверенность и неуверенность в чем-то, цели, которые есть сейчас в моем будущем, а появились они в прошлом. Так же и будущее, оно просачивается в настоящее через поставленные в прошлом цели, через стремления и замыслы мои, через мечты и ожидания…
И эти потоки прошлого и будущего встречаются в настоящем, и смешиваются и расцвечивают красками, запахами, мыслями, эмоциями, состояниями, настроениями, образуя то, что мы называем жизнью.
А еще я иногда проветриваю свое настоящее, с помощью медитации на присутствие. Я сажусь, открываю настежь все внутренние окна и двери и позволяю ветрам внимания выдуть все следы прошлого и будущего. И остается тогда только чистое и свежее состояние здесь и сейчас. Оно чистое и стерильное. В нем нет ничего негативного. Но и позитивного тоже нет.
И еще в нем как-то не хватает красок жизни. И тогда я закрываю окна и снова впускаю потоки прошлого и будущего. Но теперь я ясно вижу, где что и откуда. Они смешиваются, но не перемешиваются, и я могу видеть и различать, что откуда куда и зачем. И тогда жизнь становится комфортной, понятной и управляемой. При этом не теряя полноты, объема и наполненности.
