Когда внезапно нарушены личные границы

Когда кто-то внезапно нарушает мои личные границы, у меня есть несколько сценариев реагирования.

Во-первых, я могу сделать вид, что ничего не произошло. Типа я не заметил. Подождем, может он случайно, и вот сейчас уберется восвояси. Но это самообман. Я отдал свою территорию, и мои границы стали меньше. Я надеюсь на то, что это временно, но капитуляция все же произошла.

Второй сценарий, это разновидность первого. Я принимаю свое поражение, противник сильнее, я не могу вступать с ним в открытый конфликт, и я отступаю, сдаю ему свою территорию. Такая стратегия иногда может быть полезной, и позволяет сохранить ресурсы для того, чтобы поздне отвоевать назад свою территорию, либо пойти на поиски другой территории для себя. Это тоже поражение, но осознанное, когда я проигрываю битву, чтобы победить в войне.

И третий сценарий. Я нападаю на захватчика и изгоняю его со своей территории. Для этого потребуется проявить в явном виде злость и агрессию. Совсем не обязательно агрессия перейдет в открытую схватку, зачастую достаточно явно продемонстрировать свою готовность сражаться и противник отступит. 

Проблема в том, что если я показываю свою злость, я перестаю быть хорошим и удобным для всех. А это охренеть какая выживательная стратегия. Она прошита глубоко в моем теле с самого раннего детства, когда я сам по себе выживать не мог, а чтобы добиться поддержки других, нужно было им нравиться, соответствовать их ожиданиям. Вести себя хорошо, слушаться родителей, хорошо учиться. А проявления моей злости жестко и мгновенно пресекались. 

Мне приходится сейчас уже в сильно взрослом возрасте заново учиться “показывать зубы и когти” в ситуациях, где это необходимо. А это так непросто…

Но есть тут и хорошая новость. Я обнаружил, что в тех ситуациях, когда у меня получается отстоять свои границы “по делу”, даже если я при этом проявляю злость, в результате я не только отстаиваю свои границы, но еще получаю парочку очень приличных бонусов. Первый — это уважение. Удивительно, но меня после этого начинают больше уважать и ценить. Хотя мне казалось, что будет ровно наоборот. И второй бонус, я укрепляю свою уверенность в том, что отстаивать свои границы — это правильно, я это могу, и это не приводит меня к гибели.

Выяснилось также, что очень часто, когда кто-то вторгается в мои границы, за этим нет желания нанести мне урон, нет агрессии и злости. Почти всегда это происходит непреднамеренно, просто он не заметил моих границ. Внимание было на чем-то другом, и человек просто не заметил, не обратил внимания, прозевал момент, когда оказался там, куда его не приглашали. И тогда достаточно просто указать ему на это, спокойно и без злости, заявить свои права на свою территорию, и человек ретируется. А это уже четвертая стратегия, разумное, осознанное реагирование.

Ваш Александр Смирнов

Психологическая травма как механизм адаптации

Я все никак не мог понять, для чего человеку нужны травмы. Из-за них у него возникают негативные переживания и депрессии и проблемы с общением и здоровьем, да и вообще проблемы по жизни. В то время как в природе нет ничего напрасного, неразумного. И тот, кто это все создал, вряд ли желал нам зла…

И вот, мне кажется, я понял в чем тут дело.

В человеке, как и во всем живом, что есть на нашей планете заложен принцип “выживай!”. Реализуется этот принцип через механизм адаптации. В человеческом теле постоянно происходят процессы адаптации к изменения внешней среды. Это и мгновенная адаптация под условия прямо здесь и сейчас — мы потеем и раздеваемся или мерзнем и закутываемся потеплее. Мы адаптируемся к сезонным изменениям погоды. Мы адаптируемся к изменениям в составе воздуха, воды, продуктов питания и т.п. Это все процессы адаптации к сравнительно медленным изменениям окружающей нас среды.

Но среда ведь может меняться и внезапно. Например, я сел в самолет и через несколько часов из морозной Москвы я оказался на 30-градусной жаре в Тайланде. Это стресс для организма, с которым он довольно успешно справляется.

И еще бывают стрессы, связанные с внезапной опасностью. Если на живущего в лесу оленя нападают волки, и если тому удается спастись, то его тело пытается адаптироваться к этой ситуации — и вот в результате подобных стрессов с его предками, у нашего оленя — быстрые ноги, выносливость и рога, которые дают ему дополнительные шансы на спасение.

А что с человеком? Например, напали на него хулиганы, когда он ночью возвращался с работы, избили, отняли деньги и телефон. Тело пытается адаптироваться к ситуации так, чтобы в следующий раз избежать подобной ситуации. И тут прошитые в нашем древнем рептильном мозге алгоритмы выживания через адаптацию, обкатанные миллионами лет, могут давать сбой. Как древний мозг может обезопасить человека? 

Можно сделать так, чтобы у него отнялись ноги, и тогда он не сможет прийти в то место, где было опасно. Так возникают психосоматические заболевания. Или можно полностью вытеснить это событие из памяти, как будто его совсем не было, но чтобы не попадать в такую ситуацию снова, мы получаем “в подарок” панический страх темноты. Или аллергию на цветущую сирень, запах которой присутствовал во время того избиения. Тело пытается адаптироваться и помочь выжить, но методы, которыми оно это делает, подустарели и в современном мире справляются уже не так как нам хотелось бы. Хотя с точки зрения примитивного выживания, если отнялись ноги, выживание обеспечено, хотя и не так как хотелось бы человеку.

Чтобы действительно адаптироваться к подобным ситуациям, необходимо подключить неокортекс. Но вот, незадача, когда возникает реальная угроза жизни, включаются на полную эмоции и отключается неокортекс. Управление переходит к рептильному мозгу. В таком состоянии мы не можем нормально соображать. Поэтому и повлиять на ситуацию более разумно мы не можем.

Какой выход? Рептильный мозг можно переучить. Поскольку рептильный мозг не отличает ситуации реальной от воображаемой, можно перепрожить сцену избиения еще раз, снять уровень эмоциональной напряженности, проанализировать и найти разумное решение. Это решение можно привнести в эту ситуацию, перепрожив ее еще раз уже по-новому. Если сделать это как надо, в рептильном мозге появится новый сценарий реагирования в похожих ситуациях. Это означает, что мы адаптировались.

Вот так процессинг становится современным решением для адаптации к внезапным изменениям в окружении и помогает “проапгрейдиться” нашему древнему рептильному мозгу, а процессор — “воспитателем” и “учителем” древнего мозга, который натаскивает его на выживание в современных условиях.  

Ваш Александр Смирнов